Медь формально не относится к исчезающим ресурсам. Геологи не говорят о скором исчерпании её запасов в земной коре. Однако для мировой металлургии и промышленности всё более очевидным становится другой тип дефицита — экономический. Медь есть, но добывать её становится всё дороже.

За последние десятилетия качество сырьевой базы заметно ухудшилось. Если в прошлом в промышленный оборот вовлекались преимущественно месторождения с высоким содержанием меди, то сегодня добыча всё чаще ведётся на низкосортных рудах. Это означает рост объёмов переработки, увеличение энергопотребления, воды, химических реагентов и отходов. Себестоимость добычи растёт быстрее инфляции.

Кроме того, новые медные проекты становятся всё более сложными. Добыча уходит на большие глубины, месторождения находятся в удалённых регионах, а экологические и социальные требования ужесточаются. Подготовка одного крупного проекта может занимать 10–15 лет и требовать миллиардных инвестиций. В результате предложение меди реагирует на рост спроса с большим запаздыванием.

Спрос же растёт структурно. Электрификация транспорта, развитие возобновляемой энергетики, модернизация электросетей и цифровая инфраструктура резко увеличивают потребление меди. Электромобили, а также солнечная и ветряная генерация требуют значительно больших объёмов меди по сравнению с традиционными технологическими решениями. Это формирует устойчивый дисбаланс между спросом и предложением.

Переработка меди частично смягчает проблему, но не решает её. Объёмы вторичного металла ограничены сроком службы продукции и не могут быстро нарастать вслед за спросом.

Проблема меди сегодня — не в её отсутствии, а в цене её извлечения. Постепенно медь превращается в стратегический ресурс, доступность которого определяется уже не геологией, а экономикой.